услышал, как граф проникновеннорассказывает о свое


Денис Кацевич

11.11.2014 11:11:11
услышал, как граф проникновеннорассказывает о своей гуманитарной деятельности в России:- ... На собственные средства я открыл в Москве два центра поддержки творческих сил...- Знаем,- коровьевским фальцетом процедил я довольно громко,- Шереметьево- 1 и Шереметьево-2...Наша компашка захохотала, а граф недоуменно и растерянно поглядел наменя. Я же сказал Шейнину искренне:- На месте организаторов я бы таких мерзавцев, как мы, не приглашал.- А я бы приглашал,- возразил мне Шейнин.- Но ничего бы нам не оплачивал...)Но вернемся в Дом музыки. Зовут, значит, Петра Петровича на сцену. АЦеретели уже там. Маленький, как и Лужков, подвижный, с обезьяньимвеселым и мгновенно становящимся злым лицом, он напоминает всех героевТранквилла одновременно. Тех, о которых Транквилл пишет, как о клиентахразмашистых римских императоров. Я сам к Церетели отношусь лучше, чеммногие москвичи. Дело в том, что, когда я живу в гостинице Президент,меня всегда поселяют на почтенной стороне. А почетная сторона выходит наМосква-реку и на церетелевский памятник Петру. По нему, собственно, яопределяю, как по барометру, свое похмельное состояние. Если послебурной ночи он вызывает у меня рвоту, то надо переносить встречи иоставаться в номере. Если же все эти завитушки и челны не будорожатжелудок, значит, надо бросаться под холодный душ- и работать. То есть ялично господина Церетели, говоря современным языком, интинтегрировал всознание. А многие московские жители не сумели.Впрочем, соотечественники, как мне показалось, твердого мнения о нем несоставили.Но между тем на сцене Церетели не ваяет, а раскрывает конверт. Не помню,как называлась номинация. То ли За достоинство, то ли, как сказала быЛюба, За графство. Но соперничало в ней три "их сиятельства". А победитьбыл должен Лобанов -Ростовский. Дикий жох, объегоривший многих вГермании на антиквариате. Я проголосовал за него по причине красивойфамилии.Но Церетели не стал вглядываться в бумажки. Обернувшись к Шереметьеву,он начал задорную грузинскую здравицу:- Мне доставляет удовольствие вручить награду моему старому другу и великому общественному деятелю... Мы знакомы с Петром Петровичем уже больше десяти лет. И вот на этой сцене мои чувства к этому необыкновенному человеку...Кобзон терпел это славословие минуты полторы, потом аккуратно сказал вмикрофон елейным голосом:- Зура-а-бик... Ты ошибся...- Что, Иосиф?! Ты хочешь сказать, что мы знакомы с Петром Петровичем гораздо дольше?- подхватил Церетели, полагая, что Кобзон дает ему обычный актерский пас.- Нет, Зурабик, - немножко кривя рот, брезгливо возразил Кобзон.- Ты не ошибся. Ты перепутал.- Перепутал Петра Петровича?!- Нет, перепутал графа Шереметьева с князем Лобановым."Зурабик" мгновенно отошел на шаг от Шереметьева и вгляделся в негосоколиным взором. Его обезъянье лицо начинало набирать чертысправедливой обиды:- Я... перепутал... Петра Петровича с... князем... Как ты сказал?- Зурабик.- невыносимо вежливо продолжил Кобзон.- Ты должен вручить награду князю Лобанову. Вручаете вы, как написано в сценарии, награду месте с графом Шереметьевым. ,- тут же прервал возражения скульптора певец.- Посмотри в бумажку...Церетели прочел запись. Потом обиженно посмотрел на Кобзона, потом ещеобиженней на Шереметьева, потом развел руками, взял Хрустальный шар изчерного металла у юноши и ткнул графу в руки. В это время на сцену сталподниматься князь Лобанов.- Вот и хорошо,- подытожил разобиженный Церетели,- вот и разберетесь между собой...Когда он спускался, в зале хохотал один человек. Это был Лужков.С этого места вечер начал, как говорится, клониться к закату. Кобзонневзначай объявил выступление солистов балета Большого театра. Зал ахнулот ужаса: а как же страшная яма на сцене? Иосиф Давидович успокоил:- Не волнуйтесь, они все равно заболели.Наконец наступило и время апофеоза. Надо прощаться. Вызван на сценуЛужков и сказано, что он вместе с залом и Кобзоном (но уже без Бооса;кончились деньки золотые) исполнит негласный гимн Москвы- газмановскую"Москва. Звонят колокола". Что-то вроде конфетки-бараночки-гимназисткирумяные, но только в армейско-трубном ритме.Уже вышел на сцену Лужков. Взялись за смычки ошалевшие от ожиданияскрипачи. А у стоечки сиротливо все стоит Шукшина.Кобзон, заметив ее неподвижность, ласково прощается:- Спасибо, Маша. Идите.- Нет, Иосиф Давыдович!-опять по-шукшински непреклонно произносит Маша.Кобзон понимает, что все, казавшееся ему завершенным, еще незавершилось.- Что, нет?! Вы хотите петь с нами?На этих словах Лужков смотрит на Шукшину, как посмотрел бы егоберлинский мэр-коллега на домогающуюся его русалку.- Нет,- спокойно отвечает Маша.- Я не рискну петь с вами. Но я хочу сказать последние слова из сценария.- Какие последние слова?- Вот, Иосиф Давыдовыч, которые сказано: М. Шукшина, прощаясь...- Хорошо,- устало кивает Кобзон.- Прощайтесь, Маша.И Шукшина, раскрыв свои сияющие глаза, чувственно шевеля алыми губами,произносит:- Дорогие соотечественники! Где бы вы ни были- помните: РОССИЯ ВАС ЛЮБИТ!!!Улыбнуло!!! Ставлю единственный плюс этой, почему то неоценённой истории
{ 4 / }
VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

АФОРИЗМЫ В КАРТИНКАХ
ЛУЧШИЕ АВТОРЫ ДНЯ
АВТОРЫ ВНЕ РЕЙТИНГА
БЛИЦ
    title
ПОИСК
елена сиренка 3
вопрос 3
химиотерапия 2
детство 2
азарт 2
бригада 2
судьба 2
Татьяна Синявская 2
высшая награда 1
испортить репутацию 1
любовь 16878
жизнь 8510
счастье 7032
Секс 6507
женщина 5369
дружба 4853
работа 4655
красота 4505
время 3695
деньги 3377
  • За 1 день: 99
  • Всего: 1656263
  • ЛУЧШИЙ АФОРИЗМ ДНЯ
    ДЕМОТИВАТОР
    АКТИВНЫЕ АВТОРЫ