«Как однажды сказал Бог — и я думаю, справедливо…» — так начинал свои рассуждения человек, которого одни считали гением, другие — невыносимым занудой, а третьи — и тем, и другим одновременно. Бернард Лоу Монтгомери, 1-й виконт Монтгомери Аламейнский, фельдмаршал Британской империи, прожил 88 лет — и за это время успел нажить себе больше врагов среди союзников, чем среди противников.

Мальчик, которому велели прекратить

17 ноября 1887 года в Лондоне, в семье англиканского епископа валлийского происхождения, родился четвёртый из девяти детей. Мать Бернарда, Мод, управляла домом как гарнизоном: железная дисциплина, телесные наказания и полное отсутствие того, что сегодня назвали бы эмоциональным интеллектом. Сам Монтгомери впоследствии вспоминал своё детство как несчастливое, а военную карьеру — как спасение от матери. Мод, по его словам, имела привычку говорить: «Пойдите посмотрите, что делает Бернард, и скажите ему, чтобы прекратил».

Когда мальчику было два года, отца назначили епископом Тасмании, и семья переехала на далёкий австралийский остров. Именно там, среди дикой природы и суровых нравов колонии, формировался характер будущего полководца — жёсткий, упрямый, не терпящий полутонов. Яблоко от яблони упало далеко — но покатилось по той же прямой.

Сэндхёрст: драчун с принципами

Вернувшись в Англию в 1902 году, юный Бернард поступил в школу Святого Павла, а затем — в Королевскую военную академию Сэндхёрст. Учился он неплохо, но прославился прежде всего кулаками: его едва не отчислили за драки с сокурсниками. Монтгомери не пил, не курил — но его невоздержанный характер доставлял ему больше неприятностей, чем иным доставляли все пороки, вместе взятые. Во время службы в Индии он с товарищами офицерами устроил грандиозный дебош в Бомбейском яхт-клубе — происшествие, о котором в полку вспоминали ещё долго.

Уже тогда проявилась главная черта Монтгомери: он был абсолютно уверен в своей правоте — всегда, везде и по любому поводу. Это качество впоследствии делало его одновременно великим командиром и невозможным коллегой.

Первая мировая: крещение кровью

На фронтах Первой мировой войны лейтенант Монтгомери получил боевое крещение в самом буквальном смысле. Во время атаки немецкий снайпер убил солдата-санитара, перевязывавшего раненого офицера рядом с Бернардом, а сам Монтгомери был тяжело ранен. Он пролежал под огнём до наступления темноты, а в госпитале ему часами не оказывали помощь — считали безнадёжным.

Но Монтгомери выжил. Лечился больше года, был награждён орденом и вернулся на фронт в начале 1916 года — уже в штабной должности. Участвовал в кровавой битве на Сомме, где потери исчислялись сотнями тысяч. Именно тогда у него сложилось убеждение, которое он пронёс через всю жизнь: жизнь солдата — не разменная монета. Позднее он напишет с горечью, что в ту войну «хорошими боевыми генералами» называли тех, кто ни во что не ставил человеческую жизнь.

Между войнами: одиночество в мундире

В межвоенные годы Монтгомери медленно продвигался по службе, оттачивая своё понимание военного искусства. В 1927 году произошло событие, изменившее его как человека: он женился на Элизабет Карвер, вдове с двумя детьми. Этот брак был, по всем свидетельствам, счастливым — единственный период в жизни Монтгомери, когда суровый офицер позволил себе быть нежным.

Но счастье оказалось кратким. В 1937 году Элизабет умерла от заражения крови после укуса насекомого. Монтгомери замкнулся окончательно. С этого момента армия стала его единственной семьёй, война — единственным смыслом, а победа — единственной любовью. Как говорится, нет худа без добра — но иногда худо так велико, что добро теряется на его фоне.

Эль-Аламейн: звёздный час

Август 1942 года. Северная Африка. 8-я британская армия деморализована, измотана отступлениями, а непобедимый «Лис пустыни» Эрвин Роммель рвётся к Суэцкому каналу. В этот момент командование армией принимает Монтгомери — и всё меняется.

Первое, что он сделал — запретил любые разговоры об отступлении. Приказы о возможном отходе были сожжены. «Мы будем стоять и сражаться здесь. Если не сможем выжить — умрём здесь», — объявил он войскам. Это был не жест отчаяния, а продуманный психологический ход: солдатам нужен был не просто командир, а символ. И Монтгомери стал этим символом — в своём знаменитом берете с двумя значками, появляясь на передовой, разговаривая с рядовыми, излучая ту самую уверенность, которую он считал первым долгом командира.

В октябре 1942 года началось сражение при Эль-Аламейне. Под командованием Монтгомери было 195 тысяч человек, более 1300 танков и почти 2000 орудий. Роммель, уступавший в силах, был разгромлен. Это стало переломным моментом войны в Северной Африке. Черчилль скажет потом знаменитую фразу: «До Эль-Аламейна мы не знали побед. После Эль-Аламейна мы не знали поражений.»

Сам Монтгомери записал в дневнике после первой встречи с Роммелем на поле боя с характерной для него теннисной метафорой: он чувствовал, что выиграл первый гейм на подаче противника — и следующий раз подавать будет уже он.

Нормандия и дальше: триумф и тернии

6 июня 1944 года. День «Д». Монтгомери командует всеми сухопутными силами союзников при высадке в Нормандии. Операция «Оверлорд» — крупнейшая десантная операция в истории — проходит под его непосредственным руководством. Сотни тысяч солдат, тысячи кораблей, абсолютная секретность и ювелирная координация. Монтгомери доказал, что умеет не только воевать, но и планировать масштабно — как архитектор, который видит собор целиком, когда все остальные смотрят на кирпичи.

Но именно после Нормандии его отношения с американскими союзниками — прежде всего с Эйзенхауэром и Паттоном — достигли точки кипения. Монтгомери открыто критиковал стратегию верховного командования, требовал сосредоточить все ресурсы на своём направлении и не стеснялся в выражениях. Эйзенхауэр однажды заметил, что ему стоило больших усилий не снять Монтгомери с командования.

Черчилль, знавший обоих, отозвался о Монтгомери фразой, ставшей крылатой: «В поражении — непобедим; в победе — невыносим.»

Провал операции «Маркет Гарден» в сентябре 1944 года — дерзкой попытки захватить мосты в Нидерландах — стал единственным крупным пятном на послужном списке Монтгомери. Но даже здесь он остался верен себе: вину признавать не спешил.

Афоризмы фельдмаршала: мудрость с погонами

Монтгомери был не только полководцем, но и мастером слова. Его высказывания — резкие, парадоксальные, иногда дерзкие до неприличия — вошли в золотой фонд военной мудрости.

О лидерстве:
«Первый долг командира — оптимизм. Что чувствует ваш подчинённый после встречи с вами? Чувствует ли он подъём? Если нет — вы не лидер.»

О войне и политике:
«Война — это не Божий промысел. Война вырастает из того, что делают или не делают конкретные люди. По сути, это последствие государственной политики — или её отсутствия.»

О стратегии:
«Правило номер один на первой странице книги о войне: не ходи на Москву. Разные люди пробовали — Наполеон, Гитлер — ничего хорошего из этого не выходит.»

О самомнении:
«Как однажды сказал Бог — и я думаю, справедливо…» — эта фраза, с которой Монтгомери якобы начинал свои рассуждения, стала притчей во языцех. Был ли он действительно так самонадеян, или это была осознанная стратегия — вопрос, на который история так и не дала ответа.

О решениях:
«Современная тенденция — избегать решений и тянуть время в надежде, что всё как-нибудь само устроится.»

О подборе кадров:
«Когда я сказал одному старшему офицеру, что мне нужен новый начальник артиллерии, тот заметил, что нынешний — прекрасный человек и чемпион по гольфу. Я согласился, что он прекрасный человек, но добавил, что, к сожалению, игра, в которую мы собираемся играть, — не гольф.»

Человек-противоречие

Монтгомери — фигура, которая не вписывается ни в одну рамку. Аскет, не пивший и не куривший — но обладавший чудовищным самомнением. Заботливый командир, берегущий жизни солдат — но невыносимый в общении с равными. Гений планирования — но неспособный к импровизации. Человек, потерявший любимую жену и закрывшийся от мира — но умевший зажигать в солдатах такую веру в победу, что они шли за ним в огонь.

Он не курил, не пил, рано ложился спать — и при этом был самым неудобным человеком во всей британской армии. Как говорится, в тихом омуте черти водятся — только в случае Монтгомери омут не был тихим.

Последние годы: фельдмаршал на покое

После войны Монтгомери занимал высшие военные посты: начальник Имперского генерального штаба, заместитель верховного главнокомандующего НАТО. Вышел в отставку в 1958 году, написал мемуары, которые стали бестселлером — и, разумеется, вызвали бурю негодования у всех, кого он в них упомянул (а упомянул он практически всех, и никого — в достаточно лестных выражениях).

24 марта 1976 года, в возрасте 88 лет, Бернард Лоу Монтгомери скончался в своём доме в Хэмпшире. Он прожил долгую жизнь — от конных экипажей до ядерного оружия, от Тасмании до Нормандии, от порки матерью до фельдмаршальского жезла.

Наследие Монти

Монтгомери оставил после себя не просто список побед. Он изменил саму философию британского военного командования: доказал, что командир должен быть не только стратегом, но и психологом, не только тактиком, но и оратором, не только начальником, но и символом.

Его прозвище «Монти» стало нарицательным — и даже вошло в название знаменитой комик-группы «Монти Пайтон» (хотя сам фельдмаршал, вероятно, не оценил бы этой чести).

Как он сам однажды сказал: «Меня хорошо поколотили в жизни — и я стал от этого лучше.» Возможно, в этом и есть главный урок Монтгомери: жизнь бьёт всех, но не у всех хватает духу встать и ударить в ответ.

Бернард Лоу Монтгомери (17 ноября 1887 — 24 марта 1976) — британский фельдмаршал, 1-й виконт Монтгомери Аламейнский. Кавалер множества орденов, автор мемуаров и книг о военном искусстве, один из архитекторов победы во Второй мировой войне.