Мало какое русское выражение сохранило церковнославянскую грамматику в таком нетронутом виде. «Ничтоже сумняшеся» — это застывший обломок древнего языка, который современный человек произносит, не в силах разобрать в нём ни одной формы. И почти никто не подозревает, что в первоисточнике эти слова были похвалой, а не насмешкой.



Разбор по частям



Начнём с грамматики, потому что она здесь ключ ко всему.



«Ничтоже» — это «ничто» с усилительной частицей «же», обычной для церковнославянского. Смысл: совершенно ничего, ничуть.



«Сумняшеся» — форма от глагола «сумнятися», то есть сомневаться. Перед нами причастие в старой форме, которая современному русскому уху совершенно чужда. Ближайший перевод — «не сомневаясь», «нисколько не колеблясь».



Всё вместе: ничуть не усомнившись.



Обратите внимание, что «сумняшеся» родственно нашему «сомневаться» и «сомнение», только с сохранившимся старым «у» вместо «о». Тот же корень слышен в устаревшем «сумнительно».



Откуда фраза



Источник — Соборное послание апостола Иакова. В первой главе речь идёт о том, как следует просить у Бога мудрости: «Да просит же верою, ничтоже сумняся».



Мысль апостола такова: просящий должен просить с полной верой, без внутренних колебаний. Сомневающийся подобен морской волне, которую ветер поднимает и рассеивает; такой человек не получит ничего, потому что он двоится душой.



То есть в первоисточнике отсутствие сомнения — добродетель. Это цельность, твёрдость веры, неразделённость сердца. Похвала, а не упрёк.



Как похвала стала укором



В русский литературный обиход выражение вошло через церковное чтение и поначалу сохраняло высокий смысл. Но затем произошёл поворот, и довольно резкий.



Дело в самой природе церковнославянских вкраплений. Когда книжная, торжественная формула попадает в обыденную речь, она почти неизбежно начинает звучать иронически — слишком велик разрыв между важностью формы и будничностью повода.



Русская литература XIX века охотно пользовалась этим приёмом: славянизм в описании мелкого или пошлого события создавал комический эффект. Постепенно ирония приросла к выражению намертво.



Помогло и смещение смысла. Отсутствие сомнений — качество двойственное. В вере это цельность. В поступках это может быть наглостью, бесцеремонностью, неспособностью задуматься о последствиях. Язык выбрал второе прочтение.



Значение сегодня



Современное «ничтоже сумняшеся» значит: не задумываясь, без тени колебания, с полной беззастенчивостью.



Употребляется почти исключительно с осуждением или насмешкой. «Он ничтоже сумняшеся приписал себе чужую работу». «Ничтоже сумняшеся заявил, что всегда так и считал».



Оттенок именно такой: человек сделал нечто сомнительное — и не испытал при этом ни малейшего внутреннего сопротивления. Осуждается не поступок сам по себе, а лёгкость, с которой он совершён.



Стиль подчёркнуто книжный. Фраза звучит как цитата, и говорящий обычно этим пользуется: торжественная форма усиливает насмешку над мелким содержанием.



Окаменевшая грамматика



«Ничтоже сумняшеся» ценно ещё и тем, что сохранило целый пласт грамматики, из русского языка исчезнувшей начисто. И оно в этом не одиноко.



«Притча во языцех» хранит форму местного падежа множественного числа: «во языцех» — «в народах». Никакого отношения к языку как органу речи здесь нет, речь о народах, среди которых ходит молва.



«Темна вода во облацех» — из псалма, и тут та же форма: «в облаках». Смысл выражения — нечто тёмное, непонятное.



«Иже с ним» сохранило церковнославянское относительное местоимение «иже» — «который», давно вытесненное из живой речи.



«Во веки веков», «на круги своя», «всякое даяние благо» — всё это осколки той же породы: формы, которые невозможно образовать по правилам современного русского, но которые говорящий воспроизводит целиком, как единое слово.



Язык поступает с ними как с музейными экспонатами. Разобрать нельзя, починить нельзя, склонять нельзя — но выбросить жалко, и они стоят в витрине, доставаемые по особым случаям.



Родня по языковой судьбе



Церковнославянских обломков в русском немало, и почти со всеми случилось похожее.



«Притча во языцех» изначально означала предмет всеобщих разговоров без всякой насмешки, теперь звучит иронически. «Всуе» — напрасно, тщетно — сохранилось лишь в укоризненном «поминать всуе». «Тьма кромешная» из богословского термина превратилась в бытовую темноту.



Общая закономерность ясна. Высокий стиль, попадая в обиход, теряет высоту, но сохраняет торжественность формы — и этот разрыв язык немедленно обращает в иронию. Так работает почти любая цитата, слишком часто повторяемая.



Как не ошибиться



Выражение это из тех, что легко испортить при употреблении, — уж очень непривычна его форма.



Первое: пишется в два слова, «ничтоже сумняшеся», причём «ничтоже» слитно. Разбивка «ни что же» — распространённая ошибка, рождённая попыткой разобрать непонятное.



Второе: встречается вариант «ничтоже сумняся» — та самая форма, что стоит в послании апостола Иакова. Она не ошибочна, а первична; просто в русском обиходе закрепился более длинный вариант.



Третье, самое частое: фразу иногда употребляют в значении «ничуть не смущаясь, не стесняясь». Смысл близок, но всё же не тот. Речь именно об отсутствии сомнения, внутреннего колебания, а не о нехватке стыда — хотя на практике эти вещи, как известно, ходят под руку.



Родственные выражения



Не моргнув глазом — то же самое, но простыми словами и без книжности.



Как ни в чём не бывало — о поведении после сомнительного поступка.



Без зазрения совести — ближайший смысловой сосед, тоже с оттенком осуждения.



С лёгким сердцем — та же лёгкость, но без отрицательной оценки.



Недолго думая — нейтральный разговорный вариант.



О пользе сомнения



Смысловой переворот, случившийся с этой фразой, — сам по себе небольшая история идей.



Апостол хвалил несомневающегося, и в его системе координат это понятно: сомнение раскалывает человека надвое, мешает вере, лишает силы. Цельность — благо.



Язык за прошедшие века пришёл к обратному выводу. Он решил, что человек, действующий совсем без сомнений, скорее опасен, чем свят. Что пауза перед поступком, короткое «а стоит ли?» — не слабость, а признак совести.



Между этими двумя правдами нет победителя, и обе стоит держать в уме. Есть вещи, в которых колебание губительно, — их надо делать ничтоже сумняшеся, в апостольском смысле. И есть куда больше вещей, которые именно так и делают, — а потом об этом рассказывают уже в нашем, насмешливом.