Слово «пошиб» сегодня живёт в языке почти взаперти: оно встречается практически только в паре с определением — «низкого пошиба», реже «высокого». Само по себе, отдельно, его почти не употребляют. А между тем это был вполне уважаемый термин искусствоведения, обозначавший манеру письма иконописца. Как он опустился до презрительной оценки — история поучительная.

Что такое пошиб

Корень тут тот же, что в глаголе «шибать» — бить, ударять, бросать. «Пошибать» означало ударять, а также — в переносном смысле — походить на кого-то, отдавать чем-то. Отголосок сохранился в выражении «в него пошло», в слове «ушиб», в просторечном «шибко».

От этого корня и произошло существительное «пошиб» — характерный отпечаток, склад, манера. То, чем одно похоже на другое; почерк, по которому узнают руку.

Богатая родня одного корня

Корень «шиб» дал русскому языку неожиданно много, и родня эта на первый взгляд не выглядит роднёй.

«Ушиб» — след удара. «Сшибка» — столкновение. «Шибко» — сильно, быстро; в северных говорах это слово живо до сих пор. «Прошибить» — пробить насквозь. «Расшибиться» — сильно удариться.

Но самое неожиданное дитя этого корня — слово «ошибка». Оно значило буквально: промахнуться при ударе, ударить мимо. Тот, кто ошибся, — тот, кто замахнулся и не попал.

Образ этот стоит подержать в уме, потому что он точнее нынешнего употребления. Ошибка в исходном смысле — не незнание и не глупость. Это удар, прошедший мимо цели. Человек действовал, прилагал силу, целился — и не попал.

«Пошиб» в этом ряду — самое мирное слово. Не удар, а его отпечаток; не сила, а её характерный след. Манера, по которой узнают руку.

Термин иконописцев

В русском искусствоведении XIX века слово получило точное профессиональное значение. Пошибом называли манеру иконного письма, характерную для определённой школы или мастерской.

Говорили о новгородском пошибе — с его резкой графичностью, яркой киноварью, крупными формами. О московском — более мягком, гармоничном, идущем от Рублёва. О строгановском — миниатюрном, изощрённом, с тончайшей проработкой деталей и золотом.

Определить пошиб иконы значило то же, что определить руку и школу: по нему датировали, атрибутировали, отличали подлинник от поздней копии. Это была работа знатока, требовавшая глаза и опыта.

В этом употреблении слово было совершенно нейтральным. Пошиб — просто манера. Ни хорошая, ни плохая.

Как появилась оценка

Дальше произошло то, что в языке случается постоянно: специальный термин вышел за пределы своей области и попал в общую речь. А общая речь не любит нейтральности.

Сначала слово стало обозначать манеру вообще — не только иконописную. Манеру держаться, одеваться, говорить, вести дела. «Человек такого пошиба» — то есть такого склада, такой породы.

А раз есть манера, немедленно возникает вопрос: хорошая или дурная? Так появились определения «высокого пошиба» и «низкого пошиба».

И дальше сработал закон, знакомый любому наблюдателю языка: из пары противоположностей выживает та, что нужнее. Ругать людям приходится чаще, чем хвалить. «Высокого пошиба» стало звучать вычурно и почти вышло из употребления, «низкого пошиба» — закрепилось намертво.

Что означает сегодня

Современное значение — пренебрежительное указание на низкое качество, дурной вкус, сомнительную репутацию.

Говорят о литературе низкого пошиба — то есть о чтиве. О развлечениях низкого пошиба — то есть о пошлости. О публике низкого пошиба — то есть о невзыскательной, грубой.

Заметьте оттенок: выражение не столько описывает плохое качество, сколько выносит приговор целому сорту, разряду. Это оценка не отдельной вещи, а породы, к которой она принадлежит. Потому оно и звучит высокомерно — говорящий как бы смотрит сверху и сортирует.

Стиль у выражения книжный, чуть старомодный. В живой разговорной речи оно встречается редко и обычно с иронией; зато в критике, в публицистике, в письменном рассуждении держится уверенно.

Уцелевший близнец

Стоит сказать несколько слов и о «высоком пошибе» — выражении, которое формально живо, но чувствует себя неважно.

Употребить его всерьёз сегодня почти невозможно. «Заведение высокого пошиба» звучит либо как цитата из старинного романа, либо как ирония: говорящий явно намекает, что заведение таковым себя считает, а на деле не таково.

Причина в самом слове. «Пошиб» слишком долго ходил в паре с «низким» и пропитался этой связью насквозь. Теперь он тянет за собой оценочный привкус, даже когда его пытаются приставить к похвале.

Такое бывает с языковыми парами нередко. Одно из двух слов перетягивает употребление на себя и в конце концов присваивает всю окраску. Мы говорим «не ахти какой», но не говорим «ахти какой»; говорим «спустя рукава», но «засучив рукава» звучит уже книжно. Отрицательный близнец обыкновенно живучее.

Не путать с пошлостью

Слова «пошиб» и «пошлость» звучат похоже, и их часто сближают по смыслу. Родства между ними нет.

«Пошлость» происходит от глагола «пойти» и первоначально означала «то, что пошло, повелось» — то есть обычное, исконное, издавна принятое. Слово было положительным: пошлые обычаи — это старинные, дедовские обычаи.

Испортилось оно позже, когда «обычное» стало пониматься как «заурядное», а заурядное — как «низменное». Пути двух слов разные, а вот судьба на удивление схожая: оба начинали нейтрально и оба скатились в осуждение.

Родственные выражения

Дурного тона — почти точный синоним, но пришедший из французского и потому более светский.

Второго сорта — та же сортировка по разрядам, но через торговую метафору.

Дешёвка — резкая разговорная оценка того же свойства.

Из другого теста — о принадлежности к иной, лучшей породе. Зеркальное выражение.

Моветон — французское «дурной тон», близкий по смыслу и по эпохе.

Осторожнее с сортировкой

Судьба этого слова стоит того, чтобы над ней задуматься. Оно начиналось как инструмент различения: пошиб помогал видеть, чем новгородская икона отличается от строгановской. Это работа тонкая, уважительная к предмету, требующая внимательно смотреть.

Кончилось всё разделением на высшее и низшее — тем, что смотреть больше не требует. Достаточно определить разряд и вынести приговор.

Такое превращение случается не только со словами. Всякая система различий норовит выродиться в иерархию, всякое «иначе устроено» — в «хуже сделано». И когда мы говорим о чём-то «низкого пошиба», стоит на секунду проверить: мы действительно разглядели манеру — или просто отнесли к нижней полке, не приглядываясь?