Выражение это давно оторвалось от ведьм и означает всякое преследование неугодных, ведущееся с видом законности. Но чтобы понять, почему именно этот образ оказался таким живучим, стоит посмотреть на исходную охоту — как она была устроена, кем велась и почему остановить её было почти невозможно.



Когда это происходило



Первое, что стоит поправить: охота на ведьм — не средневековое явление. Средние века относились к вере в колдовство скорее скептически: церковь долго считала убеждение, будто женщины летают по ночам, суеверием, подлежащим осуждению.



Настоящие преследования начались позже, на исходе XV века, и пик их пришёлся на XVI-XVII столетия — то есть на эпоху Возрождения и раннего Нового времени. На то самое время, когда в Европе печатали книги, открывали Америку и закладывали основы науки.



Соседство это не случайно и должно настораживать. Просвещение и массовая истерия шли рука об руку; одно другому не мешало.



Книга, задавшая правила



В 1487 году вышел «Молот ведьм» — трактат, составленный доминиканцем Генрихом Крамером. Книга разошлась десятками изданий и на два столетия стала практическим руководством.



Устроена она была в трёх частях: доказательства того, что колдовство существует; описание того, как ведьмы действуют; и главное — подробная процессуальная инструкция для судей.



Именно третья часть сделала книгу опасной. Она отвечала на все затруднения: как задавать вопросы, как оценивать молчание, как поступать, если обвиняемая не сознаётся. Ответ был всегда один — применить пытку.



Логика следствия оказалась замкнутой. Созналась — виновна. Не созналась — значит, дьявол даёт ей силы терпеть, и это тоже улика. Выхода из этой схемы для обвиняемой не существовало.



Сколько было жертв



Здесь нужна ясность, потому что в ходу цифры фантастические — говорят о миллионах.



Историки, работавшие непосредственно с судебными архивами, оценивают число казнённых за всё время европейских процессов примерно в сорок-шестьдесят тысяч человек. Обвинённых было в несколько раз больше.



Цифра эта чудовищна и без преувеличений. Раздувать её незачем: суть явления не в количестве, а в том, что убивали по обвинению в невозможном — и убивали по приговору суда, с соблюдением всех формальностей.



Большинство казнённых были женщинами, чаще пожилыми, одинокими, бедными — то есть теми, за кого некому было вступиться. Впрочем, попадали под обвинение и мужчины, и дети, и вполне состоятельные горожане: однажды запущенный процесс переставал разбирать.



Салем и его урок



Самый известный эпизод — не европейский, а американский, и он поучителен именно своей краткостью.



В 1692 году в поселении Салем в Массачусетсе несколько девочек начали вести себя странно, и причиной объявили колдовство. За несколько месяцев обвинения охватили десятки людей: обвиняемые под давлением называли новых, те — следующих.



Казнили двадцать человек. Затем истерия оборвалась почти так же внезапно, как началась: обвинения дошли до слишком уважаемых лиц, и власти прекратили процессы. Позже суд признал ошибку, а семьям казнённых выплатили возмещение.



Урок Салема в том, как быстро это разворачивается и как трудно остановить изнутри. Механизм остановился не потому, что кто-то доказал невиновность, а потому, что задел тех, кого трогать не полагалось.



Как выражение стало политическим



Современный смысл фраза приобрела в середине XX века, в Соединённых Штатах.



В конце сороковых и начале пятидесятых развернулась кампания по выявлению коммунистов в государственных учреждениях, кино, университетах. Слушания, чёрные списки, требования назвать имена знакомых, увольнения по подозрению.



В 1953 году драматург Артур Миллер выпустил пьесу «Суровое испытание» о событиях в Салеме. Параллель была прозрачной, и её все поняли; самого Миллера через несколько лет вызвали давать показания и требовали назвать имена — он отказался.



С этого времени «охота на ведьм» окончательно закрепилась как название всякой кампании, где обвинение важнее доказательства, а отказ покаяться считается уликой.



Современное употребление



Выражение употребляется постоянно и всегда с осуждением: так называют преследование по признаку принадлежности, поиск виноватых, кампании против неугодных.



Есть у него и оборотная сторона, о которой стоит помнить. Фразой удобно защищаться от любого расследования: назвав проверку охотой на ведьм, можно объявить себя жертвой ещё до того, как рассмотрены обвинения.



Поэтому выражение требует осторожности. Различие между охотой на ведьм и обычным разбирательством одно, зато определяющее: в первом случае оправдаться невозможно в принципе. Если никакой ответ обвиняемого не может привести к его оправданию, перед нами именно охота.



Родственные выражения



Козёл отпущения — о том, на кого сваливают общую вину; библейского происхождения.



Инквизиция — как нарицательное: о безжалостном дознании.



Молот ведьм — о жестоком орудии преследования.



Чёрный список — перечень неугодных, лишаемых работы и доверия.



Был бы человек, а статья найдётся — позднейшая горькая формула той же логики.



Почему это повторяется



Стоит задуматься, почему судьи, вешавшие женщин за полёты на метле, не были ни глупцами, ни, в большинстве своём, злодеями.



Они действовали внутри системы, где каждый шаг казался разумным. Есть беда — падёж скота, град, детская смертность. Есть объяснение, признанное учёными людьми. Есть процедура выявления виновных, описанная в книге. Есть признание, полученное по правилам.



Ошибка лежала не в отдельных решениях, а в исходном допущении, которое никто не проверял, потому что его разделяли все. А внутри допущения логика работала безупречно — и чем добросовестнее был судья, тем страшнее выходил результат.



Вот это и делает выражение бессмертным. Охота на ведьм — не про жестокость и не про глупость. Она про то, как безупречная процедура, выросшая на непроверенном основании, перемалывает людей быстрее и надёжнее, чем любой произвол.