Некоторые слова рождаются и умирают за одно поколение. А некоторые — переживают тысячелетия. «Юдоль плача» — из вторых. Ему больше двух с половиной тысяч лет, и оно по-прежнему точнее любого современного слова описывает то, что чувствует человек, когда жизнь бьёт наотмашь.

Давайте разберёмся: что стоит за этим древним выражением, откуда оно взялось, какой долиной плакали библейские пророки, почему русские классики так его любили — и какое отношение оно имеет к нам с вами сегодня.

Что значит «юдоль плача» простыми словами

Юдоль плача (также «юдоль печали», «юдоль слёз», «юдоль скорби») — это земная жизнь с её горестями, страданиями, потерями и разочарованиями. Если ещё проще — наш мир, в котором мы живём, страдаем, любим, теряем и умираем.

Само слово «юдоль» — старославянское (?долъ, ?доль), и означает оно всего-навсего «долина». Низина. Лог. То, что внизу. Противоположность горе, вершине, небу.

Получается буквальный перевод — «долина плача». Место, где плачут. Место, где страдают. Наш земной мир — в противоположность небесному раю, где страданий нет.

Близкие по смыслу выражения: «земная юдоль», «бренный мир», «подлунный мир», «белый свет» (в значении «мир с его тяготами»), а если обратиться к восточной философии — сансара, круг страданий, из которого стремится вырваться душа.

Откуда пришло это выражение: библейские корни

Источник выражения — Псалтырь, Псалом 83 (84), стих 7. Вот как звучит этот стих в русском переводе:

«Проходя долиною плача, они открывают в ней источники, и дождь покрывает её благословением.»

В церковнославянском тексте эта строка звучала как «юдоль плачевна». В оригинальном древнееврейском тексте использовалось выражение ????? ???????? (эмек хабака) — «долина Бака».

Здесь начинается одна из самых интересных лингвистических загадок Библии. Слово «бака» в иврите имеет двойное значение: это и название конкретного дерева (предположительно бальзамового), и корень слова «бахА» — «плакать, рыдать». Древнегреческие переводчики Септуагинты пошли по второму пути — и перевели «долину Бака» как «долину плача». Так родился образ, который переживёт саму Римскую империю.

На латынь это выражение перешло как vallis lacrimarum — и в этом виде вошло в один из самых знаменитых христианских гимнов Salve Regina (XI век): «gementes et flentes in hac lacrimarum valle» — «стеная и плача в сей долине слёз».

Реальная долина плача: Кедрон и Иосафатова долина

У «юдоли плача» есть не только метафорическое, но и вполне географическое измерение.

Многие толкователи Библии отождествляли долину плача с Кедронской долиной (она же Иосафатова долина) — узким ущельем, которое тянется между стенами Старого Иерусалима и Елеонской (Масличной) горой. Само слово «Кедрон» переводится как «сумрачный», «тёмный» — что уже задаёт настроение.

Именно через эту долину, согласно Библии, царь Давид бежал от восставшего сына Авессалома. Именно по ней Иисус Христос ходил из Вифании в Иерусалим. А имя «Иосафатова» (от еврейского «Бог будет судить») связано с пророчеством о Страшном суде: именно здесь, по преданию, прозвучит труба архангела, воскресающая мёртвых.

Поэтому на склонах Кедронской долины тысячелетиями хоронили умерших представители всех трёх авраамических религий — иудеи, христиане, мусульмане. Древние гробницы пророка Захарии, царя Иосафата, Авессалома соседствуют с более поздними кладбищами, действующими по сей день. Долина буквально стала местом, где живые и мёртвые ждут конца времён.

Интересно, что в Крыму, вблизи Бахчисарая, тоже есть своя Иосафатова долина — овраг с древним караимским кладбищем у пещерного города Чуфут-Кале. Немецкий учёный Петер Симон Паллас, посетивший это место в 1793 году, первым назвал его «маленькой долиной Иосафата» — настолько сильным было впечатление от бесчисленных надгробий среди скал.

«Юдоль» в русской литературе: от Некрасова до Горького

Русские писатели полюбили слово «юдоль» не просто как красивый архаизм — они нашли в нём точное название для русской жизни с её вечными тяготами.

Николай Некрасов использовал его с горькой иронией в «Отрывке»:

«Родился я в губернии далёкой и степной и прямо встретил тернии в юдоли сей земной.»

Максим Горький — с суровой констатацией:

«Так уж полагается законом жизни, чтоб у одра предстояли близкие покидающего юдоль сию.»

Александр Блок — с поэтической отстранённостью:

«Не пой ты мне и сладостно, и нежно: утратил я давно с юдолью связь.»

Николай Лесков сделал слово «Юдоль» названием целого рассказа (1891), в котором описал страшный голод в России 1840-х годов — крестьянские обозы, измождённых людей и лошадей-скелетов, бредущих по дорогам. Лесков превратил библейскую метафору в документальную хронику русского страдания.

А Салтыков-Щедрин в «Конягу» написал: «Совсем не оттого нельзя Конягу донять, чтобы в нём особенная причина засела, а оттого, что он спокон веку к своей юдоли привычен» — и здесь «юдоль» стала синонимом крестьянской доли, терпения, безвыходности.

Марина Цветаева в стихотворении «Лютая юдоль» уместила всю горечь земного существования в двух строках: «Лютая юдоль, дольняя любовь.»

Пословицы и выражения, близкие по смыслу

Русский язык богат выражениями, которые перекликаются с «юдолью плача» — каждое на свой лад описывает тяжесть земного пути:

• «Жизнь прожить — не поле перейти» — самая народная из всех формулировок юдоли.


• «Свет не без горя, человек не без доли» — фольклорная философия страдания.


• «Терпи, казак, атаманом будешь» — русский ответ на юдоль: терпение как стратегия.


• «Не всё коту масленица, будет и Великий пост» — радость временна, страдание закономерно.


• «Бог терпел и нам велел» — прямая перекличка с библейской юдолью.


• «Слёзы — роса: взошло солнце — и обсушило» — народный оптимизм в долине слёз.

В мировой культуре «юдоль плача» резонирует с буддийской концепцией дуккха (страдание как основа существования), с латинским memento mori (помни о смерти) и с экзистенциалистским пониманием абсурда у Камю — человек обречён катить камень в гору, зная, что камень снова скатится вниз.

Почему «юдоль плача» актуальна сегодня

Казалось бы — архаизм, церковнославянщина, пыль веков. Но посмотрите вокруг: пандемии, войны, экономические кризисы, экологические катастрофы, информационный шум, выгорание, тревожность как диагноз поколения. Мы живём в эпоху, когда древний псалмопевец, написавший про «долину плача», чувствовал бы себя как дома.

Однако — и это самое важное — стих псалма не заканчивается на плаче. Перечитайте его полностью: «Проходя долиною плача, они открывают в ней источники, и дождь покрывает её благословением.»

Ключевое слово — «проходя». Не «живя в долине», не «оставаясь навсегда» — а проходя. Юдоль плача — это не тупик. Это переход. Транзит. И те, кто идёт через неё с верой (или просто с упорством), находят в самой долине источники воды — то есть силы, смысл, надежду.

Может быть, именно поэтому выражение не умирает третье тысячелетие: оно одновременно признаёт боль — и обещает, что боль не бесконечна.

Как правильно использовать выражение «юдоль плача»

Ударение: юдо?ль (на второй слог). Устаревший вариант ю?доль тоже встречается в поэзии, но современная норма — юдо?ль.

Склонение: юдо?ль — существительное женского рода, третье склонение. Юдо?ли, юдо?лью.

Стилистика: книжное, поэтическое, возвышенное. В бытовой речи звучит иронично или торжественно — в зависимости от контекста.

Примеры употребления:

• «Он покинул сию юдоль» — умер (устар., торжественно).


• «Такова юдоль непризнанного художника» — горькая участь, жребий.


• «Наша земная юдоль» — жизнь с её тяготами.

Вместо послесловия

Три тысячи лет назад безымянный поэт взял два простых слова — «долина» и «плач» — и создал метафору, которую до сих пор не смогли превзойти ни философы, ни психологи, ни нейробиологи. Мы по-прежнему живём в юдоли плача. Мы по-прежнему ищем в ней источники. И дождь по-прежнему покрывает её благословением — если мы не забываем поднять голову.